— Не цепляйся к словам. — Лена уже пожалела о сказанном. — Задержишься?
— Фери, ты даже не представляешь, что у меня в руках! — восторженно произнёс муж.
— Какой-нибудь раритет? — спросила Лена, зная увлечённость мужа.
— Не раритет, но… В общем, я у Арсения Карловича. Дай бог управиться до трех часов. Не сердись и не хмурь бровей.
— Ладно уж. Ты на машине?
— Разумеется.
— Глеб, умоляю, осторожнее. Жуткая гололедица.
— Двадцать кэмэ в час, не больше! — пообещал Глеб и положил трубку.
Лена подошла к окну. Снег, холодный, искрящийся, кружил и кружил, тихо шелестел о стекло и напоминал о том, как неуютно там, на дворе.
— Эгоистка! — сказала Лена своему отражению в окне.
Она представила мужа в огромной квартире у старого, всеми уважаемого в городе библиомана Арсения Карловича Воловика, заставленной (даже на кухне!) шкафами с редчайшими книгами.
Значит, муж действительно занят делом. Как она могла подумать?
Устыдившись своих подозрений, Лена открыла холодильник.
Но есть не хотелось. Душа её тихо ликовала.
Весь следующий день Лена провела на работе в каком-то розовом тумане. Неувязки с новой линией словно бы и не трогали. Даже когда их распекал главный инженер, Лена думала о том, что ожидает её вечером. Конечно же она не удержалась и раззвонила сослуживцам о походе с мужем на Антонова. Девчонки завидовали, и это было Лене — как маслом по сердцу. Вот только Вера Сухотина… Нет, она тоже радовалась за Лену, но нельзя ощущать своё счастье до конца, если рядом обделённый человек. А Вере Лена сочувствовала глубоко и искренне. Деваха хоть куда — красивая, стройная и неглупая. Но не дай бог кому мыкать горе, как она! Всего двадцать четыре года, а уже вдова при живом муже. Прожили они полтора года. Он пил беспробудно, спустил все, что было в доме, и в один прекрасный день ушёл. Вера вздохнула было с некоторым облегчением, но… Ребёнок, девочка… Дефективная (по мнению врачей, из-за алкоголика-отца), в пять лет она в своём развитии оставалась на уровне годовалого дитя. И никакой надежды на выздоровление! Вот этот ужас безнадёжности так и поселился навсегда в чудных голубых глазах Веры.